Лев Лещенко: «Спеть жизнь»
МНЕ все время казалось, что у этого всем нам хорошо знакомого певца совсем безоблачная, ровно восходящая судьба, неиссякаемая купель славы и благоденствия. Впечатление обманчиво. Вблизи его видишь совсем другим — такой же, как все мы, истомленный, мятущийся, страдающий. Просто безоблачная, открытая у него душа, счастливая способность, всегда радоваться людям. Мы объяснялись с ним не один час, перетряхивали его артистический архив, обозревали чуть ли не стоимениую афишу—1 февраля к золотому юбилею певца в концертном зале «Россия» соберутся почти все звезды эстрады,— и многое в этом ясном человеке становилось куда ясней.
Благодарен ли он своей судьбе? Однозначно — да, хотя она и не всегда была милостива. В младенчестве лишился матери, первые земные радости—с игрушками из вчерашних окопов, и сам становился игрушкой одичавших от бездомья фронтовиков: жил у отца в полку, ходил одетый пятилетним солдатиком, козырял на КПЗ… Но были и родные Сокольники, где по-семейному все жили :в перенаселенных двухэтажках с рыжими крышами. Была и добрая бабушка из Рязани. Был и удивительный дед из-под Курска — мастеровой с ловкими инструментами и скрипач с густым басом. «Дедушка разбудил во мне голос… Помню наш первый дуэт тяжелого прилива с капелью: нелюдимо наше море, день и ночь шумит оно…». Была потом и знаменитая школа двух имен —Зои и Шуры, с ее особыми порядками, и воскресший голос в выпускном классе. «Оставался после уроков и возвещал среди пустых парт: «Я тот, которому внимала…». Однажды «вняли» одноклассницы и заставили петь в концерте, где просто не сдюжил».
