Жена Льва Лещенко: «Я очень хотела детей, мечтала о полноценной семье»

 

Мужчину не надо удерживать, унижать ревностью, считать реальных и вымышленных соперниц — надо просто жить вместе и ткать полотно общей жизни.

Жена Льва Лещенко  «Я очень хотела детей, мечтала о полноценной семье» - 7Дней.руДо сих пор на все вопросы журналистов о личном я давала только короткие ответы, не хотела, чтобы наша семейная жизнь со Львом Валерьяновичем стала достоянием общественности. Но времена меняются, а вместе с ними и многие темы, прежде считавшиеся глубоко интимными, становятся предметом широкого обсуждения в прессе и на телевидении. Меняемся и мы. Сейчас я чувствую потребность оглянуться на тот путь, который мы с мужем прошли вместе, подвести предварительные итоги и осмыслить наше отношение ко многому.

Этим летом мы с Левой были в Крыму. Там, в бывшем пионерлагере «Артек», проходил очередной детский музыкальный фестиваль «Новая волна». Представьте: южный теплый вечер, за задником декораций проглядывает Медведь-гора и вольный простор теряется в темноте — волнующая атмосфера соревнования и долгожданного праздника. На полусфере трибун, построенных прямо у моря, собралось несколько тысяч зрителей, в основном молодые женщины и дети. Лев вместе с юными артистами спел новую песню на стихи Андрея Фролова, в которой были строки: «Снег тает на нашей планете. / Мы за все в ответе — все мы дети Земли. / Задержись на миг и вспомни об этом! / Этот мир замерзнет без твоей любви!» Ему особенно удаются такие, объединяющие людей песни.

Уже после концерта, когда пробирались по полю к остальным артистам, к Леве, как всегда, устремились зрители. Одни хотели сфотографироваться, другие — получить автограф, третьи — просто оказаться рядом. Я смотрела на них и размышляла: «Такое ощущение, что дай волю этим молодым поклонницам, они его, как торт, на кусочки раскусают». И вдруг словно прозрела: «Боже, если это происходит сейчас, когда Леве уже за семьдесят, что же было раньше? И почему я относилась к такому идолопоклонничеству совершенно спокойно? Почему внутри ни разу не шевельнулась ревность ко всем этим женщинам?»

Потом уже, вернувшись в привычную атмосферу нашего дома, стала катать эту мысль в уме. Сначала подумала: «Да потому что я спала в теплой уютной колыбели, которую Лева построил и укачивал меня в ней. Он создал, говоря словами Николая Гумилева: «Мое прекрасное убежище, / Мир звуков, линий и цветов. / Куда не входит ветер режущий / Из недостроенных миров». Он стал для меня всем на свете: мамой, папой, мужем, любовником, другом, братом, сыном.

А потом пришло одно воспоминание. Десять лет назад я увлеклась психологией, потому что осознала: эта наука помогает лучше понимать и себя, и окружающих. На тренинге по софия-анализу, который проводила в итальянском городе Асколи-Пичено психолог Габриелла Сорджи, мы много работали с женскими архетипами. Вот тогда у меня впервые и возникло

чувство: я правильно живу! Мужчину не надо удерживать, унижать ревностью, считать реальных и вымышленных соперниц — надо просто жить вместе и ткать полотно общей жизни. Конечно, такие отношения между мужем и женой большая редкость. Особенно если учесть, насколько разными дорогами мы шли навстречу друг другу.

Жена Льва Лещенко  «Я очень хотела детей, мечтала о полноценной семье» - 7Дней.ру (1)Лева родился в военное время — первого февраля 1942 года. Он рано потерял маму: Клавдии Петровны не стало, когда ему было всего год и восемь месяцев. Чувство нежности, мягкости, заботы подарила бабушка по материнской линии — Татьяна. Она забирала внука к себе в Рязань, где его и окрестила: хотела, чтобы Бог позаботился о сироте, взял под свою опеку и послал ему ангела-хранителя. Лева не стал человеком воцерковленным, но часто слышу от него: «Я живу с ощущением, что есть что-то выше нас». Каждый раз, бывая в Рязани, он обязательно ходит на кладбище, чтобы принести бабушке цветы.

Его детство прошло в Москве в двухэтажном деревянном доме на 2-й Сокольнической улице. Он вспоминает те годы так: «Просыпаюсь утром, смотрю в окно на огромную старую липу, слушаю, как весело за стеклом звенит весенняя капель, и думаю: «Вот придет Маргарита и, как ангел, подарит мне банку вареной сгущенки». И такая у меня любовь, такая нежность к ней, хоть плачь». Маргарита — Левина двоюродная сестра, связь с которой он сохранил на всю жизнь. В прошлом году она ушла от нас: царствие ей небесное.

Через три года после смерти мамы Левы его отец Валерьян Андреевич женился на доброй милой женщине Марине Михайловне. Маленький

Левушка долго не понимал, что она ждет ребенка, и отчаянно стеснялся ее непривычной для этого голодного времени полноты.

Муж никогда не вспоминает о голоде, сложностях, о том, что не хватало одежды. Лишь по-мужски без сантиментов говорит: «Я был рад любой заботе, покормили — и ладно, и скорее во двор к ребятам. Как и большинство тогдашних мальчишек, шатался с друзьями по улицам, этакий «шаляй-валяй». Выпивать начал рано, чуть ли не в четвертом классе, жевал вар, катался на трамвайной подножке». Думаю, что его бурная общительность родом оттуда, из детства.

Вспоминает Лева и радостные моменты. До сих пор помнит двух интеллигентных соседок по коммуналке, которые, пригласив его в гости, выкладывали на изящную фарфоровую тарелку сто граммов тонко нарезанной докторской колбасы, поили чаем. Они считали Леву родным, поскольку его появление на свет произошло прямо на их глазах — в феврале 1942 года немец стоял под Москвой и родильные дома были закрыты.

Когда Лева был уже подростком, его отец получил отдельную двухкомнатную квартиру в кирпичной сталинской восьмиэтажке около метро «Войковская». В доме жили известные советские тренеры и спортсмены. Кто-то из них заприметил сильного, ловкого пацана и направил на стадион «Динамо». Сначала Лева занялся водным поло, но после того как тренер от злости за пропущенные голы засадил ему мячом в голову, перешел в баскетбольную секцию. Этот спорт и стал его любовью на всю жизнь. На участке около нашего загородного дома Лева установил баскетбольное кольцо и любит побросать туда мяч.

А еще Лева обожал петь. Пел дома, в хоре Дворца пионеров, на школьной сцене и мечтал о сцене настоящей. После десятого класса решил поступить в театральный вуз. Перепробовал все: «Щепку», «Щуку», Школу-студию МХАТ, ГИТИС… Увы, не повезло. Но он не отчаялся: устроился рабочим сцены в Большой театр, затем перешел в бутафорский цех. Хотел быть поближе к артистам и узнать, как устроен театр изнутри. Там, за кулисами, он прослушал весь репертуар.

Закончилась встреча с миром Мельпомены внезапно: отцу рассказали, что сын бьет баклуши, таская декорации, и по его требованию пришлось заняться «настоящим делом». Год до армии Лева был слесарем-сборщиком завода точных измерительных приборов. Но от мечты не отрекся: отслужив, поступил в ГИТИС, а после второго курса его взяли стажером в Театр оперетты. Начинал с крошечных ролей, в одной из них было всего два слова: «Пустите погреться».

Вспоминая этот период, муж с юмором рассказывает, как в спектакле «Цирк зажигает огни» побывал приемным отцом Татьяны Шмыги, которая была старше его на тринадцать лет. Перед каждым спектаклем звезда заглядывала в мужскую гримерную и кокетливо просила: «Левочка, умоляю! Не жалей белой пудры, добавь как можно больше седины и не забудь нарисовать морщинки». Конечно, он старался угодить заслуженной артистке и состарить себя насколько уж получалось. Но вот перспектив в оперетте у него не было. В театре были свои звезды, да и для Левиного тембра голоса (у него бас-баритон) в оперетте нет практически ни одной партии «героического» плана.

Жена Льва Лещенко  «Я очень хотела детей, мечтала о полноценной семье» - 7Дней.ру (2)Вот он и пошел на Гостелерадио. Пришлось выдержать отборочный тур, где присутствовали несколько музыкальных редакторов. Один, скажем, отвечал в эфире за русскую народную музыку, другой — за классическую, третий — за эстрадную, четвертый — за зарубежную. Взяли на ура! «Этот Лещенко, — говорили, — просто находка! Для всех будет хорошей «рабочей лошадкой». За десять лет на Гостелерадио Лева записал около трехсот произведений, причем самых разноплановых: от ораторий Щедрина до «Порги и Бесс» Гершвина.

Моя жизнь разительно отличалась от Левиной. Родилась в 1954 году в Свердловске. Через три месяца папа (он был сотрудником торгпредства) получил назначение в Германию, и мы  всей семьей отправились в Берлин. Сейчас подумалось, что это — знак того, что уже тогда судьба начала потихоньку сближать нас: чуть позже Лева служил в Германии. Сначала был танкистом, потом — солистом военного ансамбля.

Жили мы в Берлине в старом немецком доме с огромным закрытым двором. Этакий маленький обособленный мирок торгпредских работников и их детей. Я была при маме, а она любила математику и решила, что дочка будет гением точных наук. В четыре я складывала цифры, пугая окружающих звучным словом «миллион»! По выходным родители брали велосипеды, прикручивали детские сидения, и мы вчетвером (я с мамой, а старший брат Валера — с папой) отправлялись то в Тельман-парк смотреть на белых медведей, то купаться, то грибы собирать.

Мои родители стремились сохранять с окружающими добрые отношения, но при этом держались как-то осторожно и даже чуть отчужденно. Я долго думала, что это — особенность папиной профессии. Лишь в прошлом году, разбирая после его смерти архив (мама ушла более шести лет назад), поняла, что причины гораздо глубже и страшнее.

Мне всегда хотелось найти свои родовые корни, прикоснуться к ним. С папиной линией все было ясно и прозрачно, а о маме знала лишь, что она из приазовских греков. И больше — ничего: даже ее подруги из прошлого приходили, когда отца не было дома, и говорили шепотом. Перечитывая папины рукописи, я почувствовала какую-то тайну. Отыскала в Интернете сайт приазовских греков и узнала о «Греческой операции» 1937 года. Наконец-то стали понятны причины, заставившие моих родителей избегать близости душевного общения с посторонними. Оказывается, многие из маминых родных — большая греческая семья, жившая в начале века в селе Мангуш, — подверглись сталинским репрессиям. В расстрельных списках числятся двенадцать человек с маминой девичьей фамилией — Хаджинова. Благодаря папиному архиву я узнала подробности: моего дедушку успели предупредить, что ночью за ним придут, арестуют за то, что организовал пикет в защиту церкви, которую собирались снести. (Каково это было перенести православному греку?!) Дед ушел из дома и сгинул. Молва донесла: «Простудился, получил крупозное воспаление легких и умер». Бабушка осталась с пятью малолетними детьми на руках и вынуждена была отдать мою маму на воспитание тетке — учительнице из соседнего села.

Многие годы папа как сотрудник торгпредства и мама как его жена заполняли официальные анкеты и были вынуждены лгать, скрывать от спецслужб этот «вопиющий факт из жизни семьи Хаджиновых». Интересно, что узнав о судьбе своего рода, я словно избавилась от оков страха: стала более спокойной, открытой, уверенной.

Но вернемся к моему прошлому. Когда мне было шесть лет, мы возвратились в Москву. Папе выделили временное служебное жилье во Внуково — загородный двухэтажный дом с печным отоплением и участок земли, на котором царило полное запустение. Мои родители обладали уникальной способностью преобразовывать все вокруг себя. Сурепку на участке скосили, землю вспахали, разбили огород, где нашлось место и для гигантских алых маков. У мамы были длинные яркие юбки, и мы с соседской девочкой надевали их, воображали себя вольными цыганками, бегали по лугу.

Позже отец получил квартиру в Москве, недалеко от метро «Войковская». Вот и еще точка сближения наших с Левой судеб в пространстве: мы жили в одном районе, но, видно, время для встречи еще не пришло.

Подростком я была необщительной, этакий «человек в футляре»: подружек не заводила, ни с кем не откровенничала, не сплетничала. Сама того не подозревая, настолько впитала родительские страхи, что стало естественным внутренне спрятаться, зажаться.

Мальчики для меня не представляли никакого интереса. Под боком рос старший брат, любивший пацанские забавы: изготавливал «поджиги» и пистоны. А по нашей школе гуляла жуткая трэшевая история о парнишке, которому взрывом такого пистона оторвало палец. Естественно, я была уверена, что от мальчишек можно ждать одних лишь неприятностей.

После окончания школы поступила в МГУ на кафедру экономики зарубежных стран экономического факультета и через два года вместе с подружкой Мариной Ивановой (одна бы я ни за что не решилась!) поехала учиться «по обмену» в Венгрию. В Москве меня ничто не держало: родители жили в Алжире, куда получил назначение папа.

Наша встреча с Левой произошла, как говорится, по воле случая. Или — судьбы? Представьте: конец августа 1976 года в Сочи, я прилетела на несколько последних дней каникул, оставшихся до отлета в Венгрию. Идем вместе с пляжной знакомой по длинному полупустому холлу гостиницы «Жемчужина». И вдруг она с каким-то восторженным придыханием говорит: «Ой, кто к нам приехал!» — и показывает на мужчину, облокотившегося на стойку администратора.

Смотрю и не понимаю ее восторга: человек как человек, правда, судя по позе, преисполнен чувства собственного достоинства. Одет в джинсовые брюки и такую же рубашку. В то время был просто бум джинсовой одежды: своего рода униформа на все случаи жизни. Мой пляжный гардероб тоже состоял из такого набора: у меня были джинсы белые, голубые и белые в синюю полоску, в придачу к ним джинсовая жилетка и джинсовые босоножки на высоком каблуке.

— И кто же это?

— Как, ты не знаешь? Певец Лев Лещенко!

Откуда мне было его знать? Я все время занималась только одним делом — училась: в школе, в МГУ, в Венгрии. Да и телевизор в нашей семье включали редко. Родители смотрели лишь праздничные концерты, выделяя из общей массы артистов Муслима Магомаева и Николая Сличенко.

Но все-таки любопытство победило. Я взглянула внимательнее. Открытое лицо, большие глаза, в которых читалось: вот он я — смотрите. И в то же время какая-то подраненность: вы узнаете меня? Казалось, ему неловко от того, что он, известный человек, не может то ли получить номер в гостинице, то ли решить какую-то другую проблему.

А судьба уже ткала свое полотно.

Внезапно у нас с Левой обнаружились общие друзья, и вечером того же дня мы оказались в одной компании… Можно сказать, совпали наконец в одном пространстве и времени.

Жена Льва Лещенко  «Я очень хотела детей, мечтала о полноценной семье» - 7Дней.ру (3)Теоретически мы абсолютно не были парой: молоденькая студентка и уже состоявшийся взрослый человек. Тогда разница в двенадцать лет казалась вечностью! Позже я узнала, что он лауреат международных премий («Золотой Орфей», престижный конкурс в Сопоте), а весь Сочи буквально заклеен его афишами…

Как он воспринимал меня? Позже, уже в период наших многочасовых телефонных разговоров Москва — Будапешт, я развеселилась, услышав: «Когда мы с тобой познакомились, целые сутки мучился догадками: кто же ты такая? Все, что с тобой было связано — одежда, парфюм, сумочки, — так и отдавало зарубежным духом. Думаю: «Неужто иностранка? А то еще хуже — шпионка? Вдруг все, что сейчас происходит, вербовочная операция, как в детективе «Возвращение резидента»?» Сегодня это звучит довольно странно, но помня о тех временах, можно сказать: «Верю…» На второй день знакомства Лева со свойственной ему прямотой, без обиняков спросил меня: «И кто же ты?» Я начала ему рассказывать о себе.

Удивительно, но он как-то сразу почувствовал, что мне нужна забота, а не галантные ухаживания. Мудро выбрал «пищевую линию» и попал в точку: я все время хотела есть. Может, дело в конституции (была худой, как английская модель Твигги), а может — в голодной студенческой жизни. Лев, как «кормящая мать», окружил меня опекой. Он не форсировал события и ничего не требовал взамен. Вечером, когда все кафе уже были закрыты, Лещенко мог постучаться в любой ресторан — и ему тут же с радостью открывали: «Ой, кто к нам пришел! Заходите, сейчас мы вас покормим». Я тихонько радовалась и думала: «Как здорово, какое счастье!» А еще мне нравилось, что Лев был во всем — и в речи, и в поступках — предельно естественным, каким-то близким, родным. Чувствовала, что он — настоящий мужчина и ему можно доверять.

Каникулы закончились, я вернулась в Венгрию, а Лещенко — в свою жизнь, о которой я не имела никакого представления. Даже не знала, что он женат. Да и если б знала, это не имело никакого значения.

Лев почти ежедневно звонил мне в Будапешт. Как потом выяснилось, в конце месяца ему приходили счета на пять-шесть тысяч рублей. По тем временам это были огромные деньги: столько стоили «Жигули».

Через год я защитила диплом, отправилась домой и поступила в аспирантуру МГУ на свою родную кафедру. Начиналась новая жизнь — вместе с Левой. Мы практически не расставались: я присутствовала на его концертах, ездила с ним на гастроли. А потом он снял у знакомого квартиру и мы стали жить вместе. Это было так естественно!

Когда вернулись из пятилетней командировки в Алжир мои родители, им было достаточно увидеть нас с Левой, чтобы понять: дочь счастлива, у нее с этим взрослым мужчиной серьезные и надежные отношения. А то, что в паспорте пока нет штампа, так это дело времени. Главное — мы верили друг другу.

Жена Льва Лещенко  «Я очень хотела детей, мечтала о полноценной семье» - 7Дней.ру (4)И все же нашлись злые языки. Однажды мы встретились и я сразу почувствовала, что Лева сильно расстроен. Он не смог это держать в себе и на вопрос, что его беспокоит, ответил: «Очень неприятно тебе это говорить, но мне сказали, что ты неравнодушна к …». Лева назвал довольно известную в музыкальных кругах фамилию. Слух был настолько неожиданным и нелепым, что я невольно рассмеялась: лишь раз видела близко этого человека и он показался мне ужасно неприятным. Смеялась я так искренне и заразительно, что все Левины «черные» мысли тут же побелели. Это был важный момент в наших отношениях, мы оба поняли, что жизнь надо строить на доверии.

Но что поделаешь? Если люди счастливы, обязательно найдутся недоброжелатели. И позже, когда молва связывала моего мужа с известными женщинами, я уже не обращала на это внимания. Относилась к слухам как к издержкам профессии. Например, зрители «женили» Леву на Валентине Толкуновой после их совместного исполнения песни Людмилы Лядовой «Вальс влюбленных». Муж шутил: «А что удивляться? Мы с Валей выглядим как сестрица Аленушка и братец Иванушка из русской народной сказки».

Конечно, я сталкивалась за кулисами со многими артистками, но никогда с ними душевно не сближалась: они так не похожи на себя на сцене и в жизни! В отличие от Левы. Наблюдая мужа в разных жизненных ситуациях, я поняла, что его сущностные черты — надежность, отсутствие фальши и позерства. В свете софитов и без — всегда.

Поженились мы через два года, как и хотели: тихо, скромно, по-домашнему. Для меня было естественным полностью довериться мужу и окружить его любовью и заботой. Так жили мои родители — Калерия и Павел. Они пятьдесят девять лет провели в любви и полном согласии: Калечка–Палечка, как попугайчики-неразлучники.

Хорошо, что Лев оказался удивительно предусмотрительным и предприимчивым человеком. Но это я сейчас, когда взяла на себя все заботы по дому, осознаю. А тогда мне и в голову не приходило, как много сил он тратит, чтобы обустроить нашу жизнь. Купил кооперативную квартиру в новом доме для сотрудников МИДа, а чего это ему стоило, история умалчивает. Туда мы и перебрались сразу после свадьбы.

Первая брачная ночь у нас прошла, смешно вспомнить, при постороннем свидетеле! Квартира располагалась на двенадцатом этаже. Утром просыпаюсь, а через вуаль полупрозрачной занавески на нашем балконе виднеется одинокий мужской силуэт! Толкаю Леву: «Скорей проснись, посмотри». Он не спеша встал и вышел на балкон. Меня поразила его алертность, то есть максимальная готовность к действию на фоне внутреннего спокойствия. Так же спокойно, словно встретил доброго приятеля на улице, спрашивает незнакомца:

— Ты кто? И что тут делаешь?

— Муж вашей соседки ночью вернулся. Убьет! Выпустите меня!

— Хорошо, но в первый и последний раз!

Однако история имела продолжение.

Через неделю к нам из Венгрии приехали моя подруга Марина и ее муж Янош. Я отправилась на Черемушкинский рынок купить кролика, чтобы приготовить праздничный обед. Приезжаю — о ужас! — пустые мясные ряды и только в самом конце лежит вожделенная длинная тушка. Я радостно:

— Кролик?

— Нет, нутрия. Берите, не пожалеете.

Жена Льва Лещенко  «Я очень хотела детей, мечтала о полноценной семье» - 7Дней.ру (5)Деваться некуда — гости уже едут, и я купила эту нутрию. Дома приготовила, но для себя твердо решила: «Ни кусочка в рот не возьму». И вот наши гости едят, нахваливают хозяйку, а я понимаю: «Должна сказать правду про нутрию, иначе мне будет стыдно всю оставшуюся жизнь». Призналась. Гости растерянно замолчали, и я, чтобы разрядить ситуацию, стала рассказывать курьезную историю про ночного посетителя. Протягиваю руку в сторону окна и столбенею: за колышущейся занавеской вижу все того же незнакомца, но теперь уже с приятелем! Так и замираю с протянутой рукой под хохот гостей… Мужчины с балкона, можно сказать, спасли меня от позора. Выпуская их, Лева заметил: «В следующий раз полезете обратно через перегородку, как и пришли».

Почувствовать себя настоящим кулинаром и хорошей хозяйкой мне удалось не сразу. Это сегодня готовка, по утверждению наших друзей и гостей, — мой конек (но еще больше, чем кормить, мне нравится смотреть, как едят близкие люди). А начиналось все с освоения по маминым рецептам и поваренным книжкам овощного рагу — любимого (мне так казалось) блюда моего мужа. Правда, со временем выяснилось, что он предпочитает овощам мясо, как и полагается львам.

Не скажу, что мы купались в деньгах, но муж — человек не привередливый. Раньше на зарубежные гастроли артисты брали с собой электроплитку, чтобы готовить в номере, а не идти в дорогой ресторан. На сэкономленные деньги Лев покупал альбомы живописи, в Москве это было страшным дефицитом. Сначала увлекался художниками из «Мира искусства», потом импрессионизмом, постимпрессионизмом… Если Лева ухитрялся пополнить свое собрание альбомом Писсарро или Сислея, счастью его не было предела. А вот меня в первые годы нашей жизни он наградил полным собранием сочинений Ленина: тогда ни одна статья по экономике не мыслилась без цитат из работ вождя революции.

В 1980 году муж наконец ушел с Гостелерадио и создал свою группу «Спектр», визитной карточкой которой стала песня Владимира Шаинского «Родительский дом». Левино творчество было на самом подъеме. Звучит красиво, но на деле это означает жизнь на пределе возможностей. Бесконечные вокзалы и аэропорты, слепленные по одному лекалу холодные бетонные Дворцы спорта, многочасовые съемки в обжигающем свете софитов, постоянная зубрежка текстов новых песен, записи на радио и телевидении, выпуск пластинок, репетиции и совершенно не регламентированный рабочий день.

Мне всегда было трудно присутствовать на Левиных концертах. Уже сам факт его появления на сцене перед многотысячной толпой казался подвигом. В этом смысле я была никудышной группой поддержки: очень уж переживала за него, боялась, что от такой напряженной работы вот-вот сорвет голос. И чтобы никто не видел моего волнения, предпочитала ждать мужа в гримуборной. Сижу, слушаю, как из динамика льется родной голос, и мысленно веду отсчет: «Ну вот, еще одна песня позади, слава богу, закончилось первое, теперь второе отделение, а вот и аплодисменты. Ура! На сегодня все!»

Год я разрывалась между учебой в аспирантуре и Левиными гастролями. Очень старалась: успела даже сдать кандидатский минимум по политэкономии, а потом внезапно попала в больницу, потом еще и еще… Когда выписалась в последний раз, приняла решение отказаться от карьеры экономиста-международника и… быть женой.

Жена Льва Лещенко  «Я очень хотела детей, мечтала о полноценной семье» - 7Дней.ру (6)В моей любимой книге «Медея и ее дети» Людмила Евгеньевна Улицкая писала: «Есть браки, скрепляющиеся в постели, есть — распускающиеся на кухне, под мелкую музыку столового ножа и венчика для взбивания белков, встречаются супруги-строители, производящие ремонты, закупающие по случаю дешевые пиломатериалы для дачного участка, гвозди, олифу и стекловату, иные держатся на вдохновенных скандалах». Точкой сборки нашего с Левой брака всегда был какой-то внутренний резонанс, долгие задушевные разговоры обо всем на свете и удивительное чувство «мы». Но труд душевный вовсе не исключает уюта, вкусной еды, наглаженных сорочек, приема гостей и ненавистных мне выходов в свет. Для нас дом — это место отдыха и восстановления сил, почти волшебное и ритуальное. Именно поэтому я очень старательно выбираю предметы интерьера. На различных этапах нашего жизненного пути они были разными: в периоды успеха царили яркие, жизнеутверждающие цвета, а в трудные моменты преобладало «бежевое безмолвие».

Брак, как я себе его образно представляю, — это весы с двумя чашами: на одной — муж, на другой — жена. И каждый со своей стороны должен поддерживать равновесие. Это не всегда удается. Бывало, что в своем стремлении позаботиться о Леве я перегибала палку. В молодости муж был склонен к полноте, и я проявляла диетическое рвение. Он не обижался, не говорил: «Ты не права!» Поворчит себе под нос или пошутит — и все. Однажды, к примеру, пришел на кухню, открыл «Книгу о вкусной и здоровой пище» — этот толстенный том был в каждом доме — и жалобным голосом сказал:

— Ирча, ты мне совсем ничего вкусного не готовишь! — помолчал, комично

вздохнул и принялся читать оглавление вслух: — «Шанежки, блинчики на опаре, трубочки в сахарной пудре…»

Но я была непреклонна:

— Да, не делаю.

— А почему?

— Потому что тебе мучное и сладкое вредно, — всерьез отвечаю я. А потом понимаю: да он же смеется, подшучивает!

В молодости нам с Левой постоянно хотелось быть вместе. Иногда мечтала: «Вот если бы он был обыкновенным служащим, каждый вечер в назначенный срок приходил с работы (такая размеренная предсказуемость была у моих родителей), как было бы здорово! Ну зачем понадобилось выбирать профессию, которая не позволяет Леве принадлежать мне одной? Зачем ему искусство, в котором нет никакой точности и закономерности, а наоборот — все зыбко и неопределенно? Разве можно всерьез воспринимать критерии «нравится — не нравится»? А ведь других в искусстве нет!»

Словно манны небесной ждала наступления лета, когда муж получал законный отпуск в двадцать четыре дня. Очень хороши были купания под Новороссийском в Широкой Балке и рыбалка под Астраханью. Уединенные места искали сознательно. Там мы могли быть собой, а не находиться под прицелом если не сотен, то уж пары глаз — обязательно.

Как-то после концерта в украинском городе Изюме множество возбужденных людей начали стихийно стягиваться к сцене. Мы с Левой быстро сели в машину, доехали до общей парковки и, встав в ряд с остальными автомобилями, выключили фары. Вдруг рядом прозвучал громкий призыв: «Они где-то здесь! Ищите!» Мы затаились, и нас, к счастью, не нашли. Вспоминаю об этом случае со смесью страха и улыбки. Такова плата за известность.

Но бывали и другие времена. В Перестройку, когда концертный рынок страны лежал в руинах, для эстрадных певцов, тех, кто хотел оставаться в профессии, единственным средством выживания стали организованные на свой страх и риск концерты за рубежом. И если «челноки» с клетчатыми сумками двинулись на восток, в сторону Поднебесной, то российские исполнители начали самостоятельно осваивать концертные площадки Америки и Европы.

Жена Льва Лещенко  «Я очень хотела детей, мечтала о полноценной семье» - 7Дней.ру (7)Мы с четой Добрыниных — Славой и Ириной — отправились в турне по Германии. Устроители платили за выступления мало, а если учесть стоимость билетов, проживание и другие расходы, не было уверенности, что мы хоть что-то заработаем. Чтобы помочь мужьям, Ира и я ставили в фойе небольшой столик, раскладывали на нем их фотографии, пластинки и принимались торговать.

Ирина по природе оптимист, она в этой ситуации как сыр в масле каталась. Улыбалась и, словно коробейник, призывала покупателей: «Налетай, бери!» И налетали, и брали. Я искренне благодарна этим людям, они поддерживали нас в трудные минуты. И все же для меня «торговать мужем» оказалось самым тяжелым в жизни занятием — было неловко и стыдно. Я делала это вынужденно, и тем более благодарна мужу, что он создал условия, при которых мне больше никогда не приходилось идти против своей природы.

Рядом с таким человеком, как Лев, легко поймать ветер в паруса и жить его энергией, его судьбой, но параллельно с ним я проживала и свою собственную жизнь, в которой были очень сложные периоды и даже моменты полного отчаяния.

Я очень хотела детей, мечтала о полноценной семье. До тридцати лет не помню года, чтобы не лечилась. Бывало, от безнадежности опускались руки, но потом опять собиралась с силами и бралась за лечение. Мы оба надеялись, что судьба будет благосклонна к нам. Но не сложилось. Мужу было психологически немного легче, он был увлечен работой, она его катила, катила, катила, а вот мне порой приходилось просто невмоготу.

Если бы раньше спросили: «Почему вы не взяли приемного ребенка?» — я бы уклонилась от ответа. А сейчас скажу. Мама редко рассказывала мне какие-то жизненные истории, да и большинство из тех, что я слышала, уже стерлись из памяти. Но одна, о девочке Любочке, накрепко засела в моем сознании. Мама работала в Свердловске на «Уралмаше» и там познакомилась с семьей инженеров. Это были замечательные люди, к сожалению, бездетные. И вот они взяли из детского дома девочку, которая оказалась не совсем психически здоровой, и как они ни старались адаптировать Любочку к жизни, ничего не получалось. Приемные родители вырастили дочку, но ее болезнь и все связанные с этим тяготы довели обоих до инфаркта и раньше времени свели в могилу.

Мама вложила мне в голову мысль, что гены — это самое главное и если они твои, ты знаешь или хотя бы можешь предполагать, что ждет в дальнейшем твоего ребенка и тебя самого, а если чужие — жди какой угодно беды. Надо было осознать, что это не мой, а мамин страх, мамина история, но в тот момент я была не способна на это. Может, следовало с кем-то поделиться своими мыслями, попросить совета, но я не хотела обсуждать нашу с Левой личную жизнь с посторонними. Да и муж рассказывал, как после смерти его мамы отец предложил ее сестре, тете Наде, жившей в Рязани с маленькой дочкой Алей, переехать к нему и растить малышей вместе. Надя подумала и честно призналась: «Я очень боюсь, что не смогу относиться к чужим детям так же, как к своим!» Эти слова крепко засели у него в памяти.

Недавно мы с Левой вернулись к этой теме и он сказал:

 — А ведь был момент, когда знакомые предложили нам взять ребенка. У них работала беременная женщина, которая не хотела оставлять малыша.

— Лев, честное слово, ничего этого я не помню.

— Ну как же, мы с тобой несколько дней возвращались к этому разговору и ты категорически отказывалась.

Поразительно, насколько я вытеснила из сознания, можно сказать, блокировала эту историю. Почему? Потому что мне очень хотелось своего собственного карапуза. А возможно — сама хотела быть ребенком? Это очень сложный вопрос. И личный выбор каждого человека.

Еще мне мешал страх, что наша с Левой беда станет предметом всеобщего обсуждения. Приходишь в поликлинику, в регистратуре спрашивают:

— Фамилия?

— Лещенко.

За спиной уже кто-то шепчет: «Смотри, это его жена» — и все на меня оборачиваются. Думала, как объясню людям, откуда у нас появился ребенок? Как и другие женщины, чтобы сохранить тайну, подкладывать под платье подушку, имитируя беременность? Я не была к этому готова, не хотела притворяться и боялась злословия.

Сейчас Интернет гудит — обсуждает близняшек Пугачевой и Галкина. Максим очень хотел ребенка и не скрывал этого. А как он мог его получить? Он — со своими особенностями, она — со своими. Но нашли же выход из положения. Алла Борисовна — альтруист: и Галкина сделала счастливым, и себя продолжила, у нее теперь есть два малыша, с которыми она проживает новую жизнь. Стала лучше выглядеть, помолодела. И Максим построил себе замок, как в книжке про Гарри Поттера, мальчика даже Гарри назвал. Абсолютная сказка, ставшая реальностью, такие нынче настали времена!

Я по-хорошему завидую Алле Борисовне, она во многих вещах пионер, первопроходец. Думаю, ей попросту плевать на то, что говорят другие, нравятся им ее поступки или нет. Пугачева делает то, что считает нужным и правильным для себя. После нее многое из того, что было нельзя, что считалось непринятым, неприличным, становится возможным. Вот такая у нее удивительная миссия. А вот я, к сожалению, из другой породы:

с молоком матери впитала страх наказания за нарушение социальных норм. Хотя сейчас стала чуть посвободнее.

Помните, у Толстого в «Анне Карениной» была забавная мысль о том, что все счастливые семьи похожи друг на друга. Верно заметил классик: не привлекает окружающих добропорядочность. Им скандалы подавай, особенно если речь идет о людях известных. Просто поразительно: набираешь в Интернете фамилию «Лещенко» и чуть ли не новостью номер один вылезает интервью Аллы Абдаловой — первой жены Левы, с которой он расстался почти сорок лет назад. В нем она говорит о своей неудавшейся жизни, и вот что интересно: после прочтения возникает ощущение, что виноват во всем Лев Валерьянович. Это нелепо, несправедливо, но читать все равно больно. Когда же люди поймут, что любой развод — это не чья-то вина, а общая беда двоих и рассказ о крушении чужой семьи — не праздничная рождественская сказка и не склочная программа Андрея Малахова, а история трагедии или низкого стремления отомстить, сделать больно другому.

Никогда не любила мелодрам, истерик и выяснения отношений. Может, поэтому меня и не интересовал первый брак моего мужа. Но если эта тема и сегодня для публики остается «горячей», поделюсь информацией, которой владею, и выводами, к которым пришла сама.

Я уже говорила, что Лева очень рано ушел из дома. Еще на третьем курсе ГИТИСа он женился на студентке своего института Алле Абдаловой. По его словам, она была высокой, стройной блондинкой с большими серыми глазами и низким, волнующим меццо-сопрано. И даже казалась интеллигентной.

О том, как они ссорились, как выясняли отношения, Лев мне не рассказывал. Не в его это характере. Попытаюсь чуточку домыслить: во-первых, брак был ранний, студенческий (такие часто распадаются), а во-вторых, два артиста, две творческие индивидуальности в одной семье далеко не всегда совместимы. Вполне допускаю, что у Аллы могла возникнуть ревность к успехам мужа. У нее был прекрасный голос — вспомнить хотя бы, как она поет дуэтом с Лещенко песню «Старый клен» Александры Пахмутовой и Михаила Матусовского. Сам Леонид Утесов оценил ее певческие возможности и пригласил в свой эстрадный оркестр. Но что-то не сложилось… Судьба оказалась благосклоннее к Леве, а не к Алле.

Наверное, ее гордость и взыграла. «Сняла решительно пиджак наброшенный, казаться гордою хватило сил» — с такими песнями и входит женская дурь. Как бы там ни было, под влиянием этой «гордости» (в христианстве ее называют гордыней и относят к грехам) Алла, услышав от «добрых» людей о сочинском романе, выставила Левин чемодан за дверь. Он взял этот чемодан и ушел навсегда. Нет смысла искать, кто виноват: после расставания каждый строит свою отдельную жизнь и сам отвечает за итоги.

Жена Льва Лещенко  «Я очень хотела детей, мечтала о полноценной семье» - 7Дней.ру (8)Лева — человек порядочный и вел себя достойно. (Иначе он и не умеет!) Никаких разделов и разборок: оставил Аллу жить в трехкомнатной кооперативной квартире, а сам перебрался в семью отца. Как все они — Валерьян Андреевич, Марина Михайловна, Лев и сестра Валентина с мужем и дочкой Лерочкой — умещались в двух комнатах, не представляю, но знаю, что жили дружно. Для Левы при его постоянных гастролях отцовский дом скорее походил на гостиницу.

В то время, впрочем как и сейчас, Лева не мог выписаться в никуда, и они с Аллой формально разделили лицевой счет: ей две комнаты, ему — одну. Как видите, после развода с мужем Алла не осталась на улице, ее материальное положение было значительно лучше, чем у многих. К тому же у Аллы была очень обеспеченная сестра, жена советника советского посольства в Великобритании, которая всегда ей помогала. И то, как Абдалова в дальнейшем распорядилась своей жизнью, уже вопрос к ней, а не к Леве.

Конечно, любимая присказка женщин: «Я отдала тебе молодость, любовь, а ты…» — всегда работает, но надо быть справедливым независимо от половой принадлежности. То состояние, к которому Абдалова пришла сейчас, вызывает у меня только болезненную жалость. Эта женщина не ведает, что и кому говорит… Чем кто-то из горе-журналистов и воспользовался.

К слову, меня всегда удивляют журналисты, которых интересуют только «жареные» факты: «Есть ли у вас собственные дети? Нет?.. А почему?!» Масштаб внутреннего мира моего мужа намного шире микрокосма одного конкретного дома. У Левы огромная семья: на девяностопятилетие его отца, Валерьяна Андреевича, собралось ни много ни мало шестьдесят пять родственников — столь велико родовое древо семьи Лещенко. Среди них и старшая Левина сестра Юлия, и младшая Валентина, и их семьи — мужья, дети, внуки.

Но этим дело не ограничивается. Для Левы в понятие семьи входит множество людей. Это и ребята из детского дома в Пенах — есть такой небольшой поселок в пятидесяти километрах от Курска. У Льва особая связь с этим краем: одно из курских сел, Любимовка, — родина его деда, Андрея Васильевича Лещенко. Он был музыкально одаренным человеком: не зная нотной грамоты, пел в церковном хоре, играл на скрипке в струнном квартете при сахарном заводе в поместье Сабашникова, известного на Руси мецената и книгоиздателя. Это дед привил внуку любовь к пению.

Началось все с того, что губернатор Курской области спросил у Лещенко, может ли тот помочь какому-нибудь детскому дому. Левин ответ был однозначен: «Конечно, чем смогу — помогу. Только дайте такой, в котором много проблем». Вот так и появились в нашей жизни дети с ограниченными возможностями. Не откладывая, муж поехал знакомиться с директором, вместе с ним разработал программу действий — не разовых, а на годы. Купил ребятам удобные кровати, шкафы, тумбочки, компьютеры, даже отдал свой «театральный» микроавтобус. Конечно, денег нужно много, приходится порой обращаться за помощью к друзьям-артистам, пару раз Вова Винокур «по-родственному» деньгами помогал, он ведь родом из Курска.

Однажды Лев вернулся домой из Пен и буквально со слезами на глазах рассказал о замечательном концерте, который устроили ребятишки лично для него. Какой-то мальчик подошел ко Льву Валерьяновичу, встал рядом, взял за руку и долго смотрел снизу вверх. Разве может быть что-то крепче вот таких бессловесных душевных «ниточек»?

Так же трогательно Лев относится к другим своим детям — баскетболистам любимого «Триумфа», он уже давно почетный президент этой подмосковной команды.

С улыбкой рассказывает мне о темнокожих форвардах, которым сложно адаптироваться к холодному российскому климату: «Они хоть и высокого роста, но ведут себя как дети. Жалуются: «Когда у вас зеленая зима, еще можно жить, а вот когда приходит белая, совсем тяжело». Лева делает все, чтобы «согреть» их своей заботой: если приезжает новый игрок, выясняет, какую для него сняли квартиру, будет ли удобно и уютно, знает о каждой потянутой связке, о каждом переломе, звонит в больницы, лично договаривается о МРТ. Даже я по его просьбе как-то сопровождала венгерского игрока в поликлинику, чтобы помочь ему объясниться с врачом.

Жена Льва Лещенко  «Я очень хотела детей, мечтала о полноценной семье» - 7Дней.ру (9)Мне всегда было интересно наблюдать, как Лев обращается со своим голосом. Утром он идет в ванную комнату, облицованную кафелем, и начинает распеваться: «Вьене, вьене…» И все выше, выше… Сначала это занятие казалось мне забавной тренировкой, но потом я поняла: певческий голос — это дар божий. И не только дар, а божество, которое живет в человеке. И Лева к нему прислушивается, бережет его.

Уже в молодости, когда муж служил в армии, у него было это особое отношение к своему голосу. Однажды строй солдат шел по улице в сильный мороз и сержант приказал:

— Лещенко, запевай!

— На таком холоде? Никак нет, товарищ сержант. Голос сорву.

— Наряд вне очереди! Выйди из строя и бегом за колонной.

И Лещенко предпочел выбрать наказание.

Меня удивляет, что Лев и в молодости, и сейчас уделяет много времени репетициям. То и дело слышу: «Скоро выступать, а я не в форме», «Охрип, голос не слушается». В такие моменты его лучше не трогать, дать возможность сосредоточиться. Мало кто ожидал от Лещенко такого певческого долголетия, но я знаю: когда репертуар отточен, пение становится для него целительной процедурой.

Я особенно ценю в нем способность делать все увлеченно, с полной отдачей, вопреки всяким «не могу». Умеет Лева преодолевать себя, свой возраст, свои болезни… Сейчас с улыбкой подумала, что многие актеры (имена опущу!) делают даже из ДТП, в которое попали, из любой своей болячки повод для пиара, а то и телеисповеди… Только бы о них говорили, только бы не забывали. А вот Льву это претит, он считает подобные штучки недостойными настоящего мужчины.

К примеру, мало кто знает, что недавно он перенес сложную операцию на позвоночнике… Через десятилетия дала о себе знать старая травма, полученная еще в школе на уроке физкультуры. Увы, российские медики испугались риска. И пришлось нам в ноябре лететь в Израиль. Леву оперировал тот же хирург, который работал с Евгением Плющенко. После этого не прошло и месяца, а Лева снова на сцене, снова поет…

Жена Льва Лещенко  «Я очень хотела детей, мечтала о полноценной семье» - 7Дней.ру (10)Вот и сегодня, едва проснувшись, рассмешил меня — затянул, не вставая с постели: «До, ре, ми» — так он голос пробует.

Гляда на него, я спросила:

— Скажи, Лева, почему мы вместе?

В ответ муж в тысячный раз с улыбкой пропел:

— «Нам не жить друг без др-у-у-га!»

Источник «Караван историй»

2014


Комментарии закрыты.