Ирина Лещенко. Откровения после юбилея

 

Лев ЛещенкоЕсть такой итальянский психолог Антонио Менегетти. Он утверждает, что при первом взгляде мужчины и женщины, обращенном друг на друга, между ними возникает энергетический обмен невероятной силы. В этом взгляде можно прочитать все, что с ними произойдет в будущем: и дальнейшая жизнь, и отношения, и семья, и рожденные или нерожденные дети. Так вот при нашей первой встрече с Левой ничего подобного не произошло. Я не могу выудить, вытянуть из своей памяти цепь последовательных событий, чтобы получилась полная реалистичная картина. Лева говорит, что впервые обратил на меня внимание в лифте сочинской гостиницы «Жемчужина», когда я возвращалась с пляжа. Возможно, что так оно и было. Для меня все началось иначе. Из тех сентябрьских дней 1976 года мне запомнилось лишь несколько отдельных эпизодов, они не имеют отношения к тому, как именно мы познакомились. Сохранились скорее мои ощущения. Чуть позже пришло понимание, как странно все тогда сошлось.

Раннее детство мое прошло в Берлине — тогда еще разделенном стеной. Папа мой не собирался становиться дипломатом. Родители окончили Институт стали и сплавов. Там они и познакомились, поженились, по распределению уехали в Свердловск. Вскоре папу направили на учебу в Москву, в Академию внешней торговли, а потом — в торгпредство в Берлин. Мне тогда исполнилось три месяца. Четыре года мы там прожили. Как это ни странно, я многое помню из того времени — например, какие-то разговоры о том, что кого-то выкрали, забрали «на ту сторону», то есть в Западный Берлин. Становилось страшно: «Вдруг меня тоже заберут?» Но этот страх быстро улетучивался. Ведь рядом всегда была мама. Она пробовала на мне свои воспитательные методики. Поскольку увлекалась математикой, то и меня научила считать гораздо раньше, чем читать. И я с легкостью складывала и вычитала, на удивление местной публике. А вот папу я видела редко — он был у нас как звезда на небосклоне, мы с мамой все время его ждали с работы. Сейчас понимаю: мама была удивительным человеком, с абсолютно мужским характером. Все-таки выбор профессии — металловедение — говорит о многом. Согласитесь, необычное занятие для женщины — варить сталь.

Мама постоянно читала журналы «Наука и жизнь», «Знание — сила». Мне иногда казалось, что весь окружающий мир мама воспринимает исключительно через таблицу Менделеева, она всегда знала, из чего что состоит и с помощью какой химической реакции это получилось. А вот «сантиментов», так она называла излишнее проявление чувств, мама не допускала. Наверное, поэтому мне всегда не хватало близких, доверительных отношений с ней. Возможно, потому, что сама она очень рано ушла из дома, жила в общежитии, одна, без семьи, как перекати-поле, и не имела того женского опыта, которым могла бы со мной поделиться. Да и вообще, разговоров «о жизни» в нашем доме не велось. Растет себе ребенок, и ладно. Главное — хорошо учись! Папа придерживался такого же подхода. Для меня окружающий мир был не самым комфортным местом: я была предоставлена сама себе, варилась в своем собственном внутреннем мире. Сама выбирала себе занятия помимо школы: то записалась в бассейн, то пошла в секцию художественной гимнастики, потом занялась спортивными танцами. В моей голове долго была такая каша, состоящая из клишированных киношных и книжных образов. Смешно вспомнить, мне нравились «роковые женщины». Начитавшись Ремарка, я считала, что умереть надо обязательно в сорок лет.

Лев ЛещенкоНеудивительно, что я поступила в МГУ на экономфак, на кафедру экономики зарубежных стран. Нужно было выбрать второй иностранный язык — и почему-то я выбрала венгерский. Вот и пришлось учиться в Будапеште. Естественно, нас проинструктировали в Министерстве высшего образования, как мы, советские студенты, должны себя вести. В дополнение еще мой строгий папа прочитал мне лекцию, основанную уже на статистических фактах, — какие возможны серьезные заболевания и что за опасности грозят молодой девушке. А я, кроме песни «Венок Дуная» в исполнении Эдиты Пьехи, о Венгрии не знала практически ничего. Судя по песне, мне казалось, что это очень хорошее место. В то время у нас были дурацкие, архаичные учебники венгерского языка для военных переводчиков, где предлагались слова типа «харч», «питье». Вместо «здравствуйте» мы должны были приветствовать собеседника призывом: «Свобода, товарищ!» И мы с моей подругой и однокурсницей Мариной с таким вот «лексикончиком» приехали в Будапешт. Нас поселили в общежитие, сошлись все цивилизации, вьетнамцев очень много. Просто вавилонское столпотворение. Латиноамериканские студенты каждый день играли на гитаре, пели и пили с болгарами вино и занимались всем чем угодно, только не учебой. В отличие от правильных немцев. Чуть проспишь, заходишь в аудиторию — вредные немецкие студенты начинают тебе аплодировать. А я почему-то спала все время — видимо, так мой организм реагировал на стресс в результате оторванности от родины; от этого языка, который не понимаешь; от того, что находишься в другой среде. Чтобы хоть как-то приглушить мои переживания, я шла в магазин, покупала там очень вкусные пончики с заварным кремом — они напоминали эклеры, которые готовила моя мама, — пол-литра молока — и все это съедала. Вокруг все экономили каждый форинт и поневоле худели, кроме меня — я сидела на пончиках с заварным кремом.

В начале сентября 76-го года на несколько оставшихся от летних каникул дней я приехала в Сочи. У меня был забронирован номер в гостинице. Как-то идем со случайной пляжной знакомой по пустому гостиничному вестибюлю, у стойки стоит мужчина, очевидно, из вновь прибывших постояльцев, и моя знакомая произносит с восторженным придыханием: «А вот и Лещенко приехал!» Мне имя это ничего не сказало. Но внимание на объекте восхищения сфокусировалось: чуть полноватый, лицо усталое, тело «заджинсовано» по моде того времени. Что-то в выражении его лица мне показалось непривычным. Сейчас, вспоминая, я бы сказала, что оно было распахнуто для всего мира. Такого открытого, заинтересованного жизнью взгляда я еще не встречала. Это длилось секунду, не более. Потом, гораздо позже. вспомнила, что, когда оканчивала школу. мы изучали документы XXIVсъезда партии. Эти заседания бесконечно транслировались по телевидению. И тогда же я слышала песню: «Мы хлеба горбушку — и ту пополам!». Так вот, «про горбушку» пел как раз Лещенко…

Лев ЛещенкоНа следующий день мы случайно оказались в одной компании: моя новая приятельница, я и Лев с другом. Запомнилось. что с первого момента нашего обшения у меня возникло ощущение тепла и покоя. Взрослый, сложившийся человек. Все-таки ему тогда было 34 года, а мне — 21 Е этом возрасте разница кажется колоссальной. А еще он был не таким, как другие. Почему я сразу потянулась к нему и поверила в него? Таких открытых и теплых людей я никогда не встречала. Ведь выросла в закрытой, сдержанной семье. Да и молодые люди из моего привычного окружения вели себя совсем не как Лева — они все были излишне резкие, нарочито раскрепощенные. Красиво ухаживать было не в моде. А от Левы исходила какая-то обволакивающая мягкость, он излучал просто вселенскую доброту. И это тогда совершенно не совпадало с моими представлениями о том, каким должен быть мужчина: сильным, мужественным, чуть грубоватым. Из сочинской сказки я улетела в Москву, не оставив ни телефона, ни домашнего адреса. В пустую квартиру возвращаться не хотелось — родители тогда работали в Алжире. Моя сочинская знакомая мне предложила: «Поживи у меня». И я с легкостью согласилась. Только заехала домой, собрала вещи. А на следующий день на пороге появился Лева. Я и не знала, что приятельница оставила ему свои координаты. Он сорвался из Сочи и приехал к ней, чтобы разыскать меня. Я была ошеломлена. Никто и никогда не совершал таких поступков ради меня. Мы уже с ним не расставались вплоть до моего отлета в Будапешт. Провели несколько очень счастливых дней. То, что Лева на тот момент был официально женат, я знала. Но почему-то меня это совсем не беспокоило. Совсем… Наверное, у него тогда там уже все разладилось, раз он оказался готов к новым отношениям. А потом я улетела. И опять не оставила ему телефон. Уже в самолете задумалась: «Наверное, я сделала все неправильно — совершила большую глупость и упустила свой шанс». И еще я поняла, как дорог мне этот человек. Сама не ожидала, насколько дорог.

Еще одно воспоминание. После зимней сессии я снова прилетела в Москву. Захожу к себе в квартиру, включаю телевизор и первого, кого вижу на экране, — поющего Льва Лещенко. И я застыла. Возникло такое ощущение, что обращается он только ко мне одной, поет только для меня. Я тут же позвонила моей сочинской знакомой и услышала: «Ой, а Лев как раз в Москве, он звонил, спрашивал, нет ли каких-то вестей от тебя». И я попросила: «Слушай, дай ему мой телефон». Мне показалось, что прошло всего несколько секунд, Лева мне перезвонил. Сказал: «Знаешь, я вечером улетаю. У меня гастроли в Новосибирске. Ты поедешь со мной?» И я, не раздумывая, согласилась.

Лев ЛещенкоТак жалко, что какие-то сложные переживания всегда укладываются в простые, банальные слова, которые не передают всей полноты эмоционального состояния. Я помню первую открытку, которую Лева прислал мне в Будапешт. Там было всего несколько слов — нежных, ласковых, они меня тронули. Я тоже писала письма — рассказы о своей жизни. Еще были телефонные разговоры в вестибюле нашего общежития. Никаких планов мы не строили, просто жили. Между нами существовал некий внутренний негласный договор, который не требовал слов. Через год, когда я окончательно вернулась в Москву, официальная регистрация наших отношений стала в определенном смысле формальностью, потому что я была к походу в загс готова. Своим отношением ко мне Лева давно уже дал мне понять, что и он к нему готов. И псе же когда Лева сделал мне предложение, это все равно стало неожиданностью. Сердце забилось радостно и тревожно. В голове стучали слова: «Это мой муж, а я его жена». Я видела совместную жизнь моих родителей, и в моем воображении сложилась единственная модель отношений: семья — это навсегда. Для меня предложение Левы значило одно — рядом со мной всегда будет этот единственный человек. Для Левы, как для мужчины, было всегда важно иметь свое жилье, куда он мог бы меня привести. Одно время мы даже комнату снимали. Потом Лев смог купить кооперативную квартиру, и вот тогда мы поженились. Ко дню нашей свадьбы 2 нюня 1978 года практически все было готово. Помню, как сама шила занавески на кухню и в гостиную. Я столкнулась простыми домашними обязанностями. Под рукой всегда была куча литературы, что и как нужно класть в кастрюльки, чтобы получилось вкусно. Начинала я свою кулинарную «карьеру» с овощного рагу любимого, как мне тогда казалось, блюда мужа. Впрочем, позже выяснилось, что он, как и положено львам, предпочитает мясо. И все у нас было хорошо. А через год после свадьбы со мной произошло несчастье.

Я ждала ребенка. Срок был совсем маленький, когда я почувствовала себя плохо. Но боль терпела до последнего. Когда не осталось сил терпеть, вызвала «скорую». Меня отвезли в больницу. Суббота, поздний вечер, никого из врачей уже нет. Все воскресенье я провела на обезболивающих лекарствах. И только в понедельник меня положили на операционный стол. Ребенка я потеряла… В 14 лет у меня случился перитонит. Была сложная операция, и я чудом выжила. Повезло. Или не повезло, потому что, как теперь выяснилось, это дало серьезные осложнения. Лечащий врач мне сказала: «Знаете, у вас большие проблемы со здоровьем. Вряд ли вы когда-нибудь сможете иметь детей. Только не говорите этого своему мужу. Не стоит. Мужчины обычно бросают таких жен…» Лева пришел меня навестить и застал всю в слезах. Но обманывать его я не стала, все рассказала. А он говорит: «Я уже знаю. Заходил к твоему врачу». Я была так обескуражена предательством врача, с одной стороны, а с другой стороны, поражена реакцией мужа. Он меня утешил, успокоил. Сказал: «Может, не все так плохо. Но сейчас главное, чтобы ты была здорова и чувствовала себя хорошо. А там как будет, так и будет». Тогда я решила не сдаваться. Ну а как в 25 лет можно смириться с таким приговором. Я боролась. И лечилась. Долго. Второй раз я попала на операционный стол с внематочной беременностью и опять чудом осталась жива. И снова болезненные процедуры, переливание крови… Сейчас все по-другому — «дети из пробирки» или суррогатное материнство в общем-то в порядке вещей. А в то время врачи не могли мне помочь. Это такой стресс, такое напряжение, когда ты все время ждешь — получится, не получится. И стыдно было ходить по этим кабинетам. Мне казалось, куда ни приду, все на меня смотрят и думают: «Это жена Лещенко? Что же с ней такое?» Я сделала все возможное. Но когда мне исполнилось 40 лет, решила: все бессмысленно и бесполезно! За все это время ни разу — ни вслух, ни намеком — Лева не высказал мне ни одного слова упрека или разочарования. Наоборот, только поддержка и любовь.

Первые годы нашего брака мы практически не расставались. Вместе с Левой я объехала весь Советский Союз. Это были какие-то бесконечные гастроли — череда городов с однотипными Дворцами спорта и типовыми гостиницами. Иногда просыпалась утром и в первые секунды не понимала: а в каком именно городе мы сейчас находимся? У Левы это была творческая работа, постоянный энергообмен со зрительным залом. А для меня — просто потребность быть рядом с любимым человеком. Естественно, я помогала по возможности. У Левы какое-то время не было своего костюмера. Я могла что-то постирать, погладить. Следила, чтобы вовремя поел.

А потом у нас появилась собака. Произошло это в общем-то случайно. Хотя ничего случайного в жизни не бывает. У жены Левиного приятеля был персиковый пудель. А в то время — в начале 80-х — эта порода считалась самой популярной. И она предложила собачку мне, просто поставила перед фактом: в этом же клубе для меня уже есть щенок. Мне оставалось только поехать и забрать свою собаку. Так у нас появился Видя — пудель невероятной красоты. Я таких больше не встречала. Умница, игрун и добрейшее существо. Я с удовольствием им занималась. Даже научилась сама делать ему красивые стрижки. Он стал для меня большой отрадой. Оставлять его было не с кем, и я перестала ездить с Левой. Пес прожил 14 лет. Может, жил бы и больше, но мячом он травмировал себе пасть, и эта травма перешла в рак. Я очень переживала. У меня была самая настоящая депрессия. Брать другую собаку, на замену, мы не спешили. Теперь у нас джек-рассел-терьер Дока.

Ирина ЛещенкоМеня спрашивают, почему, получив университетское образование, зная два языка, я отказалась от собственной карьеры? Я посвятила свою жизнь семье, дому, любимому человеку. И ни разу об этом не пожалела. Лева — главный «проект» моей жизни. Я это поняла давно и видела, что он мне благодарен. Он всегда смотрит на меня влюбленными глазами, у него всегда находятся для меня хорошие нежные слова, и он всегда стремится домой — ко мне. За 33 года мы ни разу не отдыхали порознь. Скучно дома мне не было никогда. Одиноко бывало. Почему-то запомнила один майский день — легкий, чудный. Зацвела сирень, все соком наливается. У меня скоро день рождения, а Лева опять на гастролях. Я молодая, красивая, мне хочется, чтобы муж был рядом… А его нет. Это настолько разрывающее чувство, просто физически я ощущаю боль. Тоску по любимому никто и ничто не излечит — ни друзья, ни работа. Так что, повторюсь, я никогда не жалела о своем выборе.

Хотя был момент, я всерьез подумывала, что мне надо начать работать. Произошло это в 90-е годы, когда вдруг стали закрываться филармонии, концертные залы. Люди перестали покупать билеты — денег не было. Появилось много новых артистов и музыкальных групп. А «старые» — Лещенко, Магомаев, Кобзон — стали неинтересны. Я решила, что мне пора восстанавливать знания, полученные в университете, вспоминать языки. В конце концов, я хорошо шью и могу этим зарабатывать… Наверное, у Левы в тот период тоже крутились всякие тревожные мысли, но внешне он излучал уверенность и спокойствие. Только чего ему это стоило! Сейчас я думаю, что надо было нам перестрадать это время. Потому что потом у Левы начался абсолютно новый виток в творчестве. Недавно отпраздновали его юбилей. Во время банкета, приглашая меня на танец, муж встал на одно колено и, в который уже раз, произнес слова любви. Они по-прежнему звучат тепло и искренно, и я продолжаю чувствовать себя любимой и счастливой женщиной.

Варвара БОГДАНОВА


Комментарии закрыты.